Sherlock Holmes.
Мне не то, что скучно - просто никак.
Словно выпустили воздух, на что-то потратилась свобода, не хочется ни двигаться, ни думать.
Не хотеть вовсе ничего - это ново для меня. Попытаться избавиться и от этого недоумения перед свалившейся тяжестью и всяческим всего нехотением?. Есть способ ускользнуть из этой пустоты. Совсем маленькое чудо, которое легко добирается до уголка со всеми секретами. Все страхи. Все самые потаенные желания. Самые яркие радости - химически очищенные, откристаллизованные и безупречные по своей природе - ибо связаны только со мной и не зависят от внешнего мира.
Только я и мои страхи. Мои невысказанные опасения, подавленные фобии.
Открыть и нырнуть?
Там точно некогда будет быть пустым. Будет ужас и всякие сильные эмоции. Застучит сердце по ребрам, будет подскакивать давление и рваться легкие от недостатка воздуха. Что угодно - только не пошлость и пустота.
Кстати - одиночество - ибо на самом деле мы всегда одни - меня не пугает. Не этот страх, нет - быть связанным с тем, кто любит - а ты лишь позволяешь любить.

Майкрофт, ты такой же?

Я в своем сером Ничто — ничто за веками, серость в голове, я лежу и не думаю. Не о чем.
Если это все банальное бессилие, то надо просто пойти, накачаться чем-нибудь из баночек, сделать кофе, в конце концов, есть просто контрастный душ и прогулки. Хотя при попытке представить себе, куда бы я пошел, едва ли не тошнит.
Это не такая скука, когда нервно и раздражительно перебираешь и отбрасываешь все пошлое и неинтересное — скучно всеобъемлюще. Полный нокаут — я сам себе неинтересен. Мне не хочется знать, что за преступления, меня не развлекает, с какой миной прибежит Лестрейд за помощью, даже то неинтересно, как я с этим справлюсь.
Как же это я так попал?
И где?
Нет, комната меня не раздражает — просто из чувства противоречия я встаю, без всякого сожаления оставляя диван, выползаю на кухню и тупо смотрю на кухонные шкафчики секунды три. Что я хотел?
Именно в этот волнующий момент, когда я готов признать, что ни черта не хочу, сдаться и рухнуть снова на диван, хлопает дверь и раздается безупречно вежливый и дружелюбный голос Джона.
Меня передергивает.
Сейчас начнется забота на грани самопожертвования.
Вот он — вскинутые в немом вопросе глаза, неуверенная полуулыбка: то ли тут же встревожиться и кинуться спасать, то ли засиять счастьем — как скажешь, Шерлок?
Шерлоку впору тут же умереть и больше не быть.
Имеем — врач, пришел после смены, устал, жаждет покоя и немного еды. Можно немного сочувствия. Если увидит, что у кого-то рядом вид тухлого кота, примется сочувствовать и пытаться исправить дело — активная помощь в виде поглаживания и теплого молока гарантирована.
Что со всем этим делать?
Есть способ всего этого избежать — перехватить инициативу.
- Устал? Чай? Есть будешь? Сделаю тебе омлет — французский, пышный, с грибами и ветчиной?
Я даже чуть улыбаюсь, выслушивая ответ про жуткую усталость, непереносимость грибов, и что-то еще. У Джона так засияли глаза, что еще чуть — начнет гладить.
Поэтому лучше двигаться, постоянно перемещаясь по кухне, и быть занятым делом. Очень занятым. Уж очень руки у доктора заботливые — сейчас дотянется.

- Два ломтика ветчины хватит тебе?
Собственно, ее надо чуть — для аромата и пышности. Нет, я вовсе не люблю готовить — я не люблю не знать и быть беспомощным. Готовлю немного блюд, в основном, простые вещи но очень, очень эффектные.
Сковорода с крышкой нашлась, оливковое масло тут, что еще? Собственно ветчина, яйца, соль, две миски (лучше широкие неглубокие тарелки) молотый мускатный орех и чем взбивать. Рискнуть на деревянную палочку для еды?
Оглядываюсь на Джона, одобрительно поддакиваю... о чем мы? О книгах, которые принято считать великими, а мы их не можем терпеть. Мой выбор предсказуем: почти весь Достоевский и «Преступление и наказание» в первую голову. У Джона иная выборка, но покажите мне англичанина, которому нравилось французское? Вот и Джон не любит Экзюпери.
Хотя, кажется, это он там не про Летчика. а про себя. И не про Змею даже.
- Пять яиц — нормально?
Отделять старательно, чуть поигрывая руками над тарелкой, белки от желтков. Ни-ни — все желтки целы, ни капли в белки не попало. И теперь — быстрое, как стакатто, взбивание. Нетерпеливо и уверено — строго параллельно плоскости столешницы. Пышные пузыри пены обволакивают сначала зубцы вилки. а теперь почти вся масса практически не расстается с вилкой, так и кружится на зубцах. Немного соли добавить, чтоб пена держалась покрепче.
- Да, конечно, если искали вместе колодец, то это очень интимно. И барашек.
Я чертовски хорошо понимаю это — что-то делать вместе с кем-то, проникаться ощущением близости, переходящей в невероятно острую нежность. Потому что...
Такое очень и очень возможно — потому что ты не отдаешь себя, потому что даришь нечто другое — свое время.
Отдал то, какимты был.
Осталось воспоминание — и только оно, ты сам себе нетождественен, или, наверное, вовсе не можешь себя отдавать — и не собирался.
Это он про меня?
Увлекся.
- Сейчас закончу с омлетом, сделаю чай. Ведь чай?
Он в самом деле очень устал, но стоит рядом, и я то ближе. то дальше от него, изредка оглядываюсь. Джон ведь отлично стреляет. Не тогда — вообще отлично. Это заметно по тому, как он ровно, будто тренированный снайпер, опирается на обе ноги сейчас. И какая ровная линия плеч.
- Джон, ты в тир сейчас ходишь? Так, чтоб не утратить форму.
Хотя что это я? Он ведь не снайпер. Хотя, наверное, преследователь из него «вязкий», такой вцепится и не отпустит.
Растереть желтки, пока не побелеют, добавить мускат, и поставить сковороду с маслом на огонь. Средний нагрев, вот уже жиры заскворчали и краешки ветчины стали полупрозрачными. Вливаю желтки в белки, быстро взбиваю снова...И все теперь на сковороду. Накрыть крышкой.
Я сейчас чувствую какую-то липкую жирную испарину на всем теле. Так противно — хоть все бросай и вались на пол.
Джон смотрит все так же перед собой.
Плохо. Плохо, даже хуже того — отвратительно! Я не справился, не понял, не решил задачу.
Банальность, банальность ситуации удручающая. Как и моя тупость. Не понимаю. Устал?
Список банальностей: «Морское путешествие — лучшее лекарство для англичанина». Не пойдет, у нас нет сэра Генри Баскервилля.
«Чашка чая — лекарство на все случаи жизни» - мне бы так уверовать.
«По утрам мистер Вустер пьет «Дарджилинг», в обед, если не обедает в клубе - «Эрл Грей».
- Черный чай? С бергамотом — или зеленый жасминовый?
И тут я вспомнил... тут же они! Те, маленькие, очаровательные шарики в неприметной аптечной склянке... только бы Джон не всполошился!
Быстро оставить кипятиться чайник. Еще быстрее — чашки, сахар, что там он еще ожидает?Сливки в сливочнике?
Я становлюсь на диво скор и точен. Вот оно, вот — ожидание, предвкушение, пополам со страхом быть застуканным и что все сорвется!
Да!
Чай в момент заварен по всем правилам — даже чайник с горячей водой мотал нервы, не закипая, совсем умеренно. Я ничего не уронил — а сколько предметов побывало в руках.
И еще я не упустил омлет — снял вовремя, сочный, пышный, истекающий прозрачными капельками с блестками жира.
Я улучил момент, когда Джон пошел мыть тарелки, и успел принять две крупинки — совсем гомеопатическую дозу.
Ужасно довольный, заложив руки в карманы брюк, стою рядом с Джоном. а он намывает тарелки.
- Ты моешь тарелки неидеально. Мне подходит.
Наклонился — и чмокнул его в переносицу. Давно хотелось проверить — как отреагирует.
- Я пойду, закажу тебе посудомоечную машину.
Переходы эмоций на лице Джона теперь читаются с удовольствием. Так он с надеждой смотрит, когда я вдруг наклоняюсь поближе. Так мило обиделся на то, как я брякнул про посуду. Джон, Джон, какое же это удовольствие — когда есть силы, купаться в глазах, полных обожания. Ты это умеешь, Джон. Все твое существо жаждет любить, чтобы быть любимым.
Кажется, пора переходить на утренний кофе с коньяком.

Я банально удрал — в душ, потом сидел в сети. Было очень хорошо — просто все сияло и поблескивало. Сплошное удовольствие. Что странно — я точно знаю, в той склянке было плацебо: смесь глюкозы и лактозы.
И все-таки — Джон?

Вопрос: Это сплошной Майкрофт и старое воспитание?
1. Такой и есть. 
12  (100%)
Всего: 12